— Мы можем искать Фредль, а можем сидеть здесь и пить виски.
— Так что ты предлагаешь?
— Этот Хардман. Ты хорошо его знаешь?
— Неплохо. Он — мой постоянный клиент, а я — его.
— В каком смысле?
— Трачу деньги на лошадей, которые никогда не приходят первыми.
— Он знаком с Фредль?
— Да. Очень уважает ее. Она написала о нем статью.
— Ты увидишься с ним завтра?
— В четверть второго.
— Тогда утром мы успеем заехать в другое место.
— К кому?
— К человеку, который сведет меня с моими тремя должниками.
Я уставился на Падильо.
— И что они тебе задолжали?
Он усмехнулся.
— Свои жизни. И завтра я попрошу их рассчитаться.
Глава 4
Я проснулся в семь утра. В нашей большой двухспальной кровати, с лампами по обе стороны. Проснулся с ощущением, что на этот день у меня намечено какое-то важное дело, подумал о том, чтобы спросить у Фредль, какое именно, но вспомнил, что ее нет рядом со мной. Один человек терялся на нашей кровати. Заказывая ее, мы преследовали три цели: любовные утехи, сон и чтение. Кровать оправдала наши ожидания во всем, за исключением последнего: лампы перегорали в самый неподходящий момент.
Одна перегорела буквально накануне, и я дал себе зарок купить сразу несколько штук, про запас, тем более что оптовая партия могла обойтись дешевле.
Потом мысли мои переключились на Вьетнам, но ненадолго, ибо скоро я уже лежал, глядя в потолок, и думал о Фредль. Легко горевать, когда кто-то умер. Когда же смерть только нависла над человеком, словно дамоклов меч, остается маленький, но шанс, что принятое тобой верное решение позволит избежать неизбежного. Я нащупал на столике пачку сигарет, вытащил одну, закурил. Оставался самый пустяк — найти это решение. Я решил, что обращусь в ФБР. Минуту спустя передумал, полагая, что лучший выход — позволить Падильо застрелить премьер-министра. Затем начал обдумывать свой визит в Белый дом, в ходе которого намеревался поделиться своими трудностями с президентом. На том я и остановился, встал и направился в ванную.