— Они же знали, что я разгадаю их замысел, — медленно, словно думая вслух, произнес я. — Должно же до меня дойти, пусть и не сразу, что после убийства Зандта мы с Фредль живыми им не нужны. У меня, конечно, не семь пядей во лбу, но я же и не дурак. И им это известно.

Падильо поднял голову и посмотрел на меня.

— Теперь твоя очередь наливать. У меня болит бок.

Я встал, прошел к бару, наполнил бокалы.

— Им известно, что ты не дурак. Просто они думают, что ты будешь цепляться за надежду. Будешь надеяться, что они не убьют Фредль после того, как я застрелю Ван Зандта, надеяться, что не убьют тебя, надеяться, что ты сможешь их перехитрить. Надеяться даже на то, что в последний момент они передумают и откажутся от своего плана из-за сильного дождя, который обрушится на Вашингтон в следующую пятницу. Но главная твоя надежда, и они делают на это основную ставку, состоит в том, что я его убью.

— А ты убьешь?

— Если ты попросишь об этом.

— Но есть ли другой выход?

Падильо вновь принялся изучать содержимое бокала.

— Пожалуй, что да.

— Просвети меня.

— Мы должны освободить Фредль до того, как ее убьют.

— Вашингтон — большой город, — я покачал головой. — Да надо прибавить половину Вирджинии и Мэриленда. Где начинать поиски, в соседнем квартале или в пятидесяти милях отсюда? А может, позвонить в их посольство или торговое представительство и попросить разрешения поговорить с моей женой до того, как ее отправят в мир иной?

— Люди Ван Зандта далеко не глупы. И постараются спрятать Фредль там, где мы не будем ее искать. К примеру, в негритянском квартале.

— Что ж, нам придется заглянуть всего лишь в сотню, может, две тысяч квартир, не считая частных домов.