— Убьют в любом случае, соглашусь я на их предложение или нет.

— Она уже мертва? Они уже убили ее?

Падильо покачал головой.

— Нет. Пока не убили. Она им еще нужна, чтобы держать меня на коротком поводке.

Я подошел к книжным полкам, рассеянно провел рукой по корешкам книг.

— Наверное, я должен кричать. Кричать, голосить, биться головой о стену.

— Может, и должен, — не стал спорить Падильо.

— Я читал, что в подобных случаях лучше всего заявить в полицию. Просто позвонить им или в ФБР, и пусть они берут поиски на себя. Они накопили немалый опыт и знают, что нужно делать.

— Если ты позвонишь, ее убьют незамедлительно. Они будут следить за тобой. Скорее всего поставили «жучок» на твой телефон. Тебе придется где-то встретиться то ли с копами, то ли с агентами ФБР. Стоит тебе это сделать, она умрет. И у тебя не останется ничего, кроме этого письма, отпечатанного на взятой напрокат пишущей машинке, да мертвой жены.

Я вытащил книгу, посмотрел на нее. Поставил на место и две секунды спустя уже не мог вспомнить названия.

— Ты лучше расскажи, в чем, собственно, дело. А потом я решу, звонить в полицию или нет.

Падильо кивнул, прогулялся к бару, вновь наполнил свой бокал.

— Я готов на все, лишь бы вернуть ее тебе. На все. Могу сделать то, о чем они меня просят, или пойти с тобой в полицию или в ФБР, если ты примешь такое решение. А может, мы придумаем что-нибудь еще. Налить тебе?

Я кивнул.

— Но решение должен принять ты. А потом мы прикинем, как осуществить задуманное.

Бокалы он поставил на кофейный столик, а сам осторожно опустился в кресло. Скривился от боли. Ножевая рана давала о себе знать.

— Ты, конечно, помнишь ту ночь на Рейне, когда я и Джимми Ку перевалились через борт. Джимми плавать не умел. Он утонул. Мне прострелили левую руку, но я добрался до берега. Я слышал, как тебя вытаскивали из воды. Неподалеку от меня. Вам удалось поймать грузовик, так?