— Шотландского, если оно у вас есть.

Хардман щедро плеснул в бокал виски и передал его Падильо.

— Вам, Мак?

— У меня еще есть.

— Маш будет с минуты на минуту. Он отвезет вас в отель.

— Где я остановился? — спросил Падильо.

— В своем «люксе» в «Мэйфлауэр».

— Моем «люксе»?

— Я снял его на твое имя и оплачиваю ежемесячно из твоей доли прибыли. «Люкс» маленький, но уютный. Деньги, пошедшие на оплату, ты сможешь вычесть из суммы, облагаемой подоходным налогом, если тебе придется заполнять налоговую декларацию.

— Как Фредль?

— Мы поженились.

— Тебе повезло.

Хардман посмотрел на часы.

— Маш будет с минуты на минуту, — повторил он.

— Благодарю за помощь вас и Бетти, — Падильо глянул на него, потом на девушку.

Хардман махнул рукой.

— Вы избавили нас от многих хлопот в Балтиморе. С чего вы вступились за Маша?

Падильо покачал головой.

— Вашего приятеля я не заметил. Обошел угол и сразу наткнулся на них. Решил, что они поджидают меня. Тот, кто ткнул меня ножом, знал, как им пользоваться.

— Вы сошли с корабля?

— Какой вас интересует?

— "Френсис Джейн".

— Да, плыл на нем пассажиром.

— Вам не попадался на глаза старичок англичанин, фамилия Лендид, лет пятидесяти — пятидесяти пяти, косоглазый?

— Я его помню.

— Он тоже сошел с корабля?

— Не в Балтиморе. Через четыре дня после выхода из Монровии у него лопнул аппендикс. Его положили в корабельный морозильник.

Хардман нахмурился, потом выругался. От души. Звякнул звонок, и Бетти пошла открывать дверь. В гостиную вошел высокий негр в черном костюме, белой рубашке, темно-бордовом галстуке и солнцезащитных очках, хотя часы показывали половину третьего ночи.

— Привет, Маш, — кивнул я.

Он кивнул в ответ одновременно мне, Бетти и Хардману, направился к Падильо.